Там нет «я» – есть только «мы»: алтайский медик рассказал, почему на фронте происходит переоценка ценностей

57

 

Медик на фронте. Что это значит на практике? Наш земляк, позывной его «Моисеич», знает ответ не понаслышке. Мужчина недавно вернулся сюда, в мирную жизнь, «из-за ленточки». Вот что он рассказал корреспондентам «АП».

Лакмусовая бумага
– Изначально к медицине никакого отношения не имел. Основные мои профессии – водитель, строитель. Занимался в том числе отделкой. С работой все было хорошо, с зарплатой – тоже, – говорит мужчина. – Потому на фронт шел не за деньгами, как это иногда бывает. Во-первых, Родина в опасности. Во-вторых, уже прошла частичная мобилизация, по которой многие ребята встали в строй. В какой-то момент просто подумал, что наши парни там устали, их нужно поменять. Естественно, были сомнения. Процентов на 80 был уверен в своем решении, остальное осталось на размышления о возможных рисках.

Эта ситуация как лакмусовая бумага показала: с кем дальше дружить, а с кем пути-дороги точно разойдутся. Родные поняли и приняли мое решение. У меня бабушка с дедушкой воевали, поэтому старенькие родители тоже поддерживают. Они, как никто, знают, что это действительно нужно было сделать.

О подготовке
– С бухты-барахты нельзя ничего делать – сперва стоит все хорошенько обдумать. Около трех месяцев по выходным я занимался в Центре специальной тактической и начальной военной подготовки «Рокот». Там все на добровольных началах, обучение бесплатное. Инструкторы договаривались с залом для занятий, были и полевые выходы. Многое читал из собственного интереса. Спасибо Юрию Евичу за то, что в свое время поднял вопросы тактической медицины.

Готовился обдуманно – именно не закупился красиво, а отработал тактику, технику, медицину. Только после этого выбрал подразделение и отправился в путь. Тогда еще не знал, что буду медиком. Находились мы потом под Соледаром.

«Бриллиантовые секунды»
– Тактическая и гражданская медицина – совершенно разные вещи. Первая – совокупность медицины и тактики. Это то, что применимо на поле боя на первой линии. Понятно, что для госпиталя, где уже лечат после, неприменимо. Это о том, как правильно оказать помощь, вытащить с поля боя, чтобы врачи уже в санчасти смогли качественно вылечить человека, сохранить ему, например, руку или ногу. Есть такие понятия, как бриллиантовые секунды, золотые минуты и серебряные часы – это то первое время после получения повреждения, когда нужно особое внимание.

Основные повреждения, по статистике, на конечностях – от взрывов мин, прилетов и осколков. Пулевые ранения – редко. А так, естественно, у всех по-разному. Кому как повезет.

Жить за Родину
– Готовишься к выезду не только физически, но и морально тоже. И что сам можешь быть раненым или даже умереть, и что неизбежно будут раненые и смерти среди других людей. Крови в целом не боялся – помогло, что и в горы ходил, там людей вытаскивал. Понимаю, когда человеку плохо, одна надежда на того, кто рядом и здоровый. Мысль одна: надо помочь.

Конечно, было страшно. И сейчас, когда снова собираюсь туда, – тоже. Но страх – это инстинкт самосохранения. Он помогает – боец и задачу выполняет, и бережет себя при этом. Это не про смелость или трусость. Если человек наоборот не боится, то возникают вопросы. Как сказал один мой товарищ, эти слова мне очень нравятся: сейчас за Родину не надо умирать, сейчас за Родину нужно жить. Потому что логичен вопрос: если мы все поляжем на поле боя, что же делать дальше?

Уже после ранения приехал в Москву. Шел по торговому центру и видел: люди все те же – сидят в телефонах, товары вокруг тоже не изменились. Есть вот эта размеренная безмятежность. Пришло понимание, что у них в эти полгода все так же и шло, как всегда. А у меня в эти полгода – ба-бах! – столько событий разом. Каждый новый день не похож на предыдущий, постоянный риск за это спокойствие. Во всем этом очень важно, с кем работаешь, несешь службу, с одного «цинка» кушаешь. Рядом есть ребята, и у каждого своя задача. Конечно, желательно, чтобы все были универсалы. Но так бывает далеко не всегда. Там нет «я» – есть только «мы».

Без шутки никак
– Юмор там очень нужен, он помогает жить. Если все сядут и загрустят, пиши пропало. Мы друг над другом подшучивали, не переходя на личности. Без шутки здесь никак, а медику тем более. Потому что когда человека «ремонтируешь», ты с ним ведешь беседу, где-то пошутишь. Может быть, расспросишь о семье или анекдот расскажешь. Во-первых, ты таким образом человека поддерживаешь, во-вторых, по его ответам контролируешь его состояние – насколько ему плохо, уровень боли. Понимаешь, потеряет ли он сознание в ближайшее время. От этого зависит, какие препараты и сколько применить. Нюансов много.

Самое тяжелое в работе медика – объяснить, что я медик, а не доктор. Люди говорят: да, мы все понимаем, но ты посмотри, что вот здесь болит? Я далек от этой темы, но там есть такое слово: надо. Здесь я успел закачать в телефон разные приложения, взял с собой записи с тем, что проходили на обучении. Есть свободное время – сидел, учился. Плюс нужно не стесняться и просить помощи – чуть поглубже есть медсанчасти, госпитали, где есть врачи. Я как раз за то, чтобы они там и оставались, потому что шесть лет их учили, и это все не так просто. Я как-то запросил по рации консультацию. Рассказал о симптомах. Мне ответили, что нужно дать пострадавшему, что вколоть. Взаимодействие было постоянное. Как раз это и выручало.

Обучался и уколы ставить, делать повязки, накладывать шины. Все это учился делать еще в Барнауле. Уже «за лентой» стал и инфузию делать. Спасибо командиру. Он спортсмен, у него вены хорошие. Тренировался и на нем, и на себе тоже.

Слава богу, со смертями не сталкивался. Не знаю, насколько это вопрос везения. В то же время я не могу быть возле каждого бойца. Если человек живой, стараюсь вытащить. Сколько их таких, считать не пытался. Потому что, знаете, на рыбалке рыбу начнешь считать – рыбалка прекращается. И здесь тоже ловил себя на такой мысли. Не хочется сглазить.

«Прилёт» всё меняет разом
– Когда уходил, меня предупреждали: смотри, это затягивает. Там люди другие совершенно. Там братство. Здесь многие мыслят иными категориями, ищут личную выгоду. Для кого-то нормально гнаться за брендовой вещью, например. Там ты понимаешь ценность жизни, и что радости в ней – не шмотки и материальные блага, хотя и этого иногда хочется. Особенно тяжело смотреть, когда берут кило чего-нибудь, съедят граммов триста, а остальное в мусор. А там иногда даже воды нет… Ее могут привезти, и в какой-то миг кажется – вот она. Один «прилет» все меняет разом.

Со снабжением у нас было все хорошо. Конечно, это все приедалось, была однообразность. Но к качеству претензий нет. Естественно, это были в большей степени сухпайки. Хотя иногда и колбасу привозили, и тушенку. И сами, когда на отдых пошли, взяли того же майонеза – и каша, и картошка вкуснее стали сразу. Кажется, будто из ресторана. Как-то раздобыли лапшу с сосисками. Еще и лук был, и хлеб. Словом, царский ужин. Тогда понимаешь ценность всего этого – что реально надо для жизни человеку, а что шелуха.

Происходит переоценка ценностей. Причем об это не задумываешься – понимание приходит само. Здесь ты рискуешь каждый день, там – каждую секунду. Даже вроде бы и тихо, спокойно. А в другую секунду – раз, и «прилет». Так и на первой, и на второй, и на третьей линии. С учетом, что обстрелы долетают до Белгорода, то и он уже условно «зеленая зона». А мы находились в условно «желтой», которая в любую секунду может стать «красной».

Это из души
– Спасибо всем волонтерам, которые нам посильно помогают. Кто-то по крупицам собирает гуманитарку, кто-то сети маскировочные вяжет, кто-то письма пишет. Они – нужная вещь, хотя слово это сюда не подходит. Это хорошее нужное дело. Оно дает понимание, что про тебя не забыли, что есть для чего работать, продавливать противника. Письма там берегут. У каждого бойца есть желание получить такую весточку. Это душу греет. Все постоянно там думают: вот выйду отсюда и обязательно в ответ напишу. Только далеко не всегда это получается сделать ввиду обстоятельств.

Мне тоже они приходили. Всего написанного уже не припомню. Но в целом писали и просто спасибо за то, что мы там. Дети иногда хвастают: а я вот учусь хорошо, пятерки получаю. Всегда все пишут по-разному, нет какого-то шаблона. Потому это и интересно читать. Каждое как новая книга. Это все из души.

ap22.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь