2024 год по решению Президента России Владимира Путина объявлен Годом семьи. В связи с этим в нашей газете мы открываем новую рубрику «Семейные истории» и приглашаем жителей района поделиться своими добрыми, душевными, поучительными семейными историями. А начать ее мне бы хотелось со своей семейной истории. Не знаю, если бы не Год семьи, может никогда бы ее и не написал. Поэтому с нетерпением буду ждать от вас, уважаемые наши читатели, ваши истории. Пишите, приносите или присылайте их в редакцию газеты «Степной маяк» с пометкой: «Семейные истории».
Ведущий рубрики В. Бакаенко.
Стояли теплые дни ранней осени. Золотистая листва постепенно укрывала землю, ложась среди сочной зелени травы желтенькими островками. А ветер снова и снова при каждом своем порыве срывал с деревьев новые листочки, и они летели, летели вдоль улицы, подальше от материнских веток, чтобы найти свое последнее пристанище среди таких же, как и они, золотистых собратьев. Эти чарующие картины осени всегда создают в душе какой-то особый трепет, и о надвигающейся зиме в такие минуты даже не думается.
В такое время на нашей улице я и заметил двух голубей – белых, как снег, только краешки хвостиков их были обрамлены черной каймой. Это были голубь и голубка. Пока голубка склевывала просыпанное на обочине зерно и семена трав, голубь, напыжившись, ходил вокруг и что-то ворковал. Я сбросил газ и медленно-медленно стал приближаться к ним, любуясь такой картиной. И когда уже поравнялся с ними, птицы, взмахнув крыльями, взлетели, сделали круг и тихонько опустились на дорогу позади машины. И только их лапки коснулись земли, они вновь как ни в чем не бывало принялись за свои дела.
Каждый день я теперь встречал этих белоснежных голубей, и каждый раз они продвигались по улице все ближе и ближе к моему дому. И наступил день, когда можно было увидеть их из окна кухни. Они там воркуют себе на дороге, а я и жена за ними наблюдаем. И так это у них ладно все, такое взаимопонимание, что позавидовать можно. Куда одна, туда и другой.
* * *
Начались хмурые дни поздней осени. Холодный дождь сутки напролет стучал в стекла окна, голые ветки беспощадно хлестали друг друга при каждом порыве ветра. Голуби, появляясь на улице только днем, жались друг к другу, ветер немилостиво взъерошивал перья на их спинках и заставлял отворачивать головки в сторону. Это был последний день, когда мы видели их вместе. На следующий день голубь исчез. И голубка одна сиротливо сновала туда-сюда по раскисшей дороге, изредка взлетая на провода. Куда подевался ее милый друг? Что с ним случилось?
– Может, попал под колеса какого-нибудь лихача, – предположил я. Уж слишком близко голуби стали подпускать к себе машины. Но как бы ни было, голубка осталась на улице одна. А вскоре стала часто наведываться к нам во двор. Дело в том, что жена из жалости стала подкармливать ее зерном, сначала сыпала перед калиткой, а после – только во дворе, вот она и переменила место своего обитания. Теперь за голубкой наблюдали не только мы с Наташей, но и все наши дети. Маленький Ванечка, которому тогда только исполнилось четыре годика, все время просил поймать ему Голубочку – так ласково мы, не сговариваясь, стали называть ее. Но как? Дикая птица при нашем появлении тут же, взмахнув крыльями, уносилась прочь.
* * *
Зима пришла неожиданно. Сразу заявила о себе трескучими морозами. Градусов под тридцать пять. Мир словно погрузился в немую пустоту. Холод сковал все вокруг, время словно остановилось. Вернувшись с работы уже в сумерках, я случайно обратил внимание на какое-то слабое движение у забора – словно ветер шевелил какой-то бумажный листок. Может, выпало что из почтового ящика? Подошел, наклонился. Матерь Божия! Да то Голубочка наша. Замерзла так, что с места сдвинуться не может, только одним крылышком по снегу бьет. Если бы не зашевелилась, так и прошел бы мимо, не заметил.
– Иди сюда, – протянул я руки и осторожно взял замерзшую птицу. Она даже не сопротивлялась.
– Ваня, смотри, твоя Голубочка, – крикнул я сыну, когда вошел в дом. На мои слова сбежались все. Каждому хотелось первому взять ее и приголубить. Ведь столько времени наблюдали за ней только лишь сквозь стекла окна. Но Ваня сначала никому ее не отдавал, обхватил своими ручонками, прижал к себе и только приговаривал, улыбаясь: «Моя Голубочка! Моя Голубочка!»
Когда страсти улеглись, мы насыпали в баночку зерна, а рядом поставили крышечку с водой. Голубочка, уже слегка отогревшись, принялась ужинать. Она с такой жадностью склевывала зерна, словно не ела несколько дней, хотя, скорее всего, так и было. Да не по одному зернышку, набивала сразу полный рот, что не могла даже проглотить. Благо вода была рядом. Запьет, и вновь принимается за корм. А как наелась, мы ее в старое полотенце замотали и Ванечке в руки дали. Так до вечера она с ним и просидела, мультфильмы смотрела. А потом с женой – сериал корейский под названием «Мама». О том, как одна мамаша в угоду своему сожителю дочку свою на помойку выбросила, а воспитательница подобрала и скрылась с ней от полиции. И та ее мамой называла. Не такая короткая кинолента, но за те несколько дней Голубочка, спокойно сидя на диване, умудрилась ее посмотреть до конца.
Это время было одним из самых счастливых для ребятишек. Голубочка переходила из рук в руки, все ее пичкали всякими вкусностями. Она, не отказываясь, съедала все. Даже Юта, наш пуделек, стала ревновать ребятишек к птице, постоянно обнюхивала ее и лаяла, но беззлобно, и та ее нисколько не боялась, и даже не норовила клюнуть. Силы к Голубочке возвращались. Она уже могла летать. Часто бывало, что полетает по кухне и опустится на спинку стула, и смотрит оттуда, как жена посуду моет, воркует себе что-то.
* * *
А морозы через несколько дней спали чуть ли не до нуля. Стала Голубочка в окно смотреть, словно сказать хочет: «Загостилась что-то я у вас, пора и честь знать, зовет меня воля вольная, небо синее, даль бескрайняя…». Что ж тут поделаешь. Насилу уговорили Ванюшку, что нужно выпускать Голубочку на свободу, она ведь не домашняя птаха, ей летать надо. С трудом, но согласился. Только с одним условием – чтобы Голубочка его завтра снова к нему прилетела. Пообещали ему, конечно, прилетит, мол, она ведь тебя полюбила. Вышли всей семьей на крыльцо. Погладили перышки, потрепали легонько крылышки и хвостик, и выпустили.
Ух! Как замахала крыльями наша Голубочка, волю почувствовала, и улетела прочь, куда – неведомо… Грустно стал без нее в доме. Все к ней привыкли. Несколько десятков раз спрашивал то меня, то жену Ванюшка, прилетит ли завтра Голубочка, любит ли она его… «Да, – говорим, – прилетит обязательно». А сами переглядываемся, как ему сказать правду. Но сын настойчивый, ходит и твердит, что обязательно она прилетит, она ведь его любит, и он любит ее, Голубочку.
* * *
На следующий день я приехал пообедать домой. Подхожу к крыльцу, и не верю своим глазам. На свисающей к земле ветке вяза сидит наша Голубочка и смотрит на меня пристально, слово что-то сказать желает. Открыл я настежь дверь и говорю ей: «Голубочка! Ну, залетай давай!»
Она словно ждала моего приглашения. Вспорхнула с ветки – и в дверь, а потом на привычное ей место – на спинку стула. Вот потеха. Дети рады, а Ваня – больше всех. Прижимает к себе и шепчет: «Моя Голубочка! Моя Голубочка!» Да еще так растягивает нежно слова.
Снова погостила птаха у нас несколько часов, и снова мы ее выпустили, когда я с работы вернулся. Этим же вечером насыпал я в короб зерна, да поставил его на крышу недалеко стоящего дощатого навеса. Каждый день стала прилетать голубка зерно клевать. В одно и то же время, примерно в час дня. Захочет Ваня с ней поиграть, я пойду, взберусь на приступочек, поманю ее и беру в руки. Нисколечко не боялась она. Знала, что не будут взаперти держать, отпустят на волю.
А однажды, ближе к весне, она вдруг не стала прилетать. День нет, два, неделю… Ждали мы ее, да так и не дождались. Грустно. Может кот ухитрился поймать, может заболела чем да погибла. Все в руках Божьих. А Валя, Злата и Ваня предположили, что свила она себе гнездышко в какой-нибудь голубятне, а теперь ее не выпускают. Возможно, оно и так, уж больно красивая она была, наша Голубочка.
* * *
Однажды летом дети качались на качелях. Да как вдруг закричат: «Смотри! Смотри!» Задрал я голову. Высоко в небе над нами пролетала белая голубка. Не просто летела, а словно круг над нашим домом делала. Покружила она, значит, и дальше полетела. Была ли то наша Голубочка или нет – одному Богу известно. Но так хочется верить в то, что не забыла нас птаха, навестила в последний раз, словно говоря: «Не переживайте, все у меня нормально. Я помню о вас!»
И мы о тебе помним, милая наша Голубочка! Всегда будем помнить!
В. Бакаенко.
